Кроличья нора. Часть 8 (Остоженка, 23)
ЧАСТЬ ВОСЕМЬ: ОСТОЖЕНКА, 23
Ладно бы это был исторический дом известного архитектора (скажем, Кекушева), но по адресу Остоженка, 23 расположилась невзрачная двухэтажная постройка 1986 года и неизвестного архитектора. Но раз уж дошли до этого места, то грех было бы бросать затею, когда уже видно слово «КОНЕЦ». Правда, нет никакой уверенности, что виднеется именно это слово, но всегда надо надеяться на лучшее (а что может быть лучше?!). Итак, в 2026 году здание отметило свой 40-летний как бы юбилей. Что в первую очередь бросается в глаза при взгляде на него? В том-то и есть главная заслуга неизвестного архитектора – НИ-ЧЕ-ГО. Совсем не за что уцепиться, домик словно бы замаскировался на претенциозной Остоженке: невысокий, не броский, без заметного декора, явно стилизованный под ретро, с очевидно административным назначением. Неизвестный автор максимально аккуратно вписал его в ткань города. Так что же это такое? Ответ искать придётся, распутывая клубок от сегодняшнего дня. Там располагается консульский отдел Хорватии. Модрича вы тут вряд ли увидите, но на флаг финалиста Чемпионата мира по футболу 2018 года полюбоваться можете.
С нынешним статусом понятно: посольство – в Коробейниковом, а на Остоженке открыли дополнительно консульство. Но кто им отдал/сдал/продал этот домик? Оказывается, до хорватов (как минимум до октября 2011 года) здание принадлежало ФГУП «ГУО МИД России». Стал-быть, от нашего иностранных дел стола вашему иностранному столу? Точно не известно, каким именно образом сюда заселились хорваты, но так получилось, что история здания неотрывно связана с дипломатическими сферами деятельности. Было ли оно всегда таким? Что изначально разместили в таком длинном здании (парадный вход в здание с Остоженки, а задней стороной оно выходит на 3-й Зачатьевский переулок)? Что вообще здесь было раньше? Что же, попробуем выяснить и посмотрим, куда нас это приведёт.
Сведений крайне мало, но на этом месте до революции находился двухэтажный особняк с мезонином. В XIX веке он неоднократно перестраивался и с весьма невзрачной личиной въехал в новую эру светлых годов. Домик был невелик, скромен, поэтому использовался на подхвате для различных административных и хозяйственных нужд. Заступиться за него было некому, разнарядка на капремонт чаще обходила стороной, чем направляла средства по его адресу, мыть стены тоже никто не собирался. Типичный архитектурный пасынок центра социалистической столицы, коих было тьма тьмущая. А что происходило с такими типичными неудачниками? Правильно, они хирели, постепенно превращаясь из типичного пасынка в типичную заброшку, в буквальном смысле меняя пол (на проваливающийся под ногами гнилой настил). Для мальчишек, конечно, такие проклятые старые дома были сокровищем, но по мнению взрослых – весьма небезопасным. Так что судьба бывшего особняка, от достоинств которого не осталось даже имени, была предрешена, в середине 80-х оставалось только узнать, кто придёт ему на смену. А для этого надо шагнуть ещё глубже в стабильное советское прошлое.
Освоившись на посту Генсека во второй половине 60-х, голубь мира Брежнев с наступлением 70-х расправил оба своих чернобровых крыла и начал эпоху разрядки международной напряженности, а по сути – сближения СССР и Запада. Самым главным событием, конечно, стало подписание в 1972 году договора ОСВ-I, но это был только флагман глобальных изменений. Во всех сферах – в науке, медицине, технологиях и т.п. – стали создаваться совместные проекты. В 1973 году СССР присоединился к Женевской редакции Всемирной конвенции об авторском праве. В 1974 году дети возрадовались новороссийской «Пепси-коле». В 1975-м советские космонавты вместе с американцами полетели в космос. Взрослые возрадовались вирджинскому табаку сигарет «Apollo-Soyuz» («Союз-Аполлон»). В общем, ещё немного и дошло бы до совместной джинсы. Но вот о чём не особенно громко и много говорили – так это о проникновении в Советский Союз частного иностранного капитала.
19 марта 1973 года без особенной помпы и шумихи в Москве было открыто одно из первых представительств иностранного банка в СССР. В начале был Банк. И банк этот был Deutsche. Разумеется, представительство Deutsche Bank долгие годы мыкалось по «съемным квартирам» и «чужим углам», но мысль закрепиться в одном из крупнейших мегаполисов мира не покидала немецкое руководство. Именно в такой диспозиции история вынесла нас на Остоженку 1986 года. Год, когда уже вовсю шла Perestroika, а Запад вместе с этим словом пытался понять смысл «Гласность» (перевести так и не получилось, поэтому стали использовать транскрибирование, но суть была схвачена точно, поэтому очень быстро на рынок вышла vodka “Glasnost”) и с восторгом следил за пассами Последнего Генсека по прозвищу Gorby. На это волне (вторая волна оказалась не в пример первой круче и выше) полетели в СССР новые совместные инициативы. Только получилось наоборот: начали с денег, а закончили оружием (в 1991 году Горбачев подписал договор СНВ-I). В общем, Дойче Банк зря ушами не хлопал, используя ситуацию, и в 1986 году на Остоженке вместо снесенного полуразрушенного экс-особняка неизвестным (или известным, но тщательно скрываемым) архитектором было построено аккуратное, неприметное двухэтажное здание, которое стало собственностью банка. 3 декабря 1989 года в Los Angeles Times говорилось: «Deutsche Bank was the first foreign bank in Moscow to own its own building».
А вы говорите, что здание ничем не примечательно. Остался, кончено, пробел в нашей истории. В 1991-м здание ещё принадлежало банку, а в 1998 году, когда было создано российское ООО «Дойче Банк», зарегистрированный адрес уже указывался улица Щепкина, 4. Когда, каким образом и почему дом на Остоженке попал во владение министерством иностранных дел, скрывается так же тщательно, как и личность архитектора. Ну и не особенно хотелось знать, потому что всем известно, какая корреляция между количеством знаний и крепкостью сна. Самое главное, что в результате расследования мы вышли на… самое начало, то есть на Дойче Банк.
Комментарии