Кроличья нора. Часть 7 (Григорий Ревзин)
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. ГРИГОРИЙ РЕВЗИН И КАПРОМ
Поезжайте в Киев и спросите… Нет, вы поезжайте в Киев. И спросите: «Кем был дед Григория Ревзина до революции?» Вам каждый ответит, что его дедом был Иосиф Исаакович, женившийся в 1917 году на Ривке Шмулевне Улицкой. В 1923 году в Стамбуле у них родился сыночек Исаак, который стал известным лингвистом, как и полагается в уважаемой интеллигентной семье. Кстати, дядей Изи по маминой линии был не менее известный экономист и демограф – Яков Самойлович Улицкий (и опять же – дедушка Людмилы Улицкой). Исаак был обречен на производственный роман и брак с ещё одной известной специалисткой в области лингвистики – Ольгой Григорьевной (она стала доктором филологических наук и профессором МГУ). У Исаака и Ольги родились два сына – Григорий и Евгений. Как думаете, кем они стали? Лётчиками? Артистами? Медиками? Разумеется, у вас даже мыслей таких не было. Угадали: оба стали журналистами. Женя вырос побойчее (даром, что младший) и стал одним из основателей РБК, а Грише не нравился Лужков. С такой позицией карьера старшего брата не предвещала сияющих горизонтов.
На этапе крушения Советского Союза Григорий как раз определялся со своими интересами, всеми конечностями влез в историю архитектуры и там увяз на всю насыщенную поворотами мировоззрения жизнь (стоит ли упоминать, что женился Григорий на Юлии Евгеньевне, которая, будьте здрасьте, тоже историк архитектуры). Если говорить более конкретно, то основным увлечением того периода у Ревзина был неоклассицизм. Видимо, здесь надо искать причину откровенного неприятия нового мэра Москвы и по совместительству крепкого хозяйственника – Юрия Михайловича Лужкова. Не то чтобы Лужков был антагонистом неоклассицизма, а очень даже наоборот: именно с Лужковым связывают бурный расцвет капиталистического романтизма (одним словом – капром), а одним из базисных элементов архитектуры тех лет был именно неоклассицизм (здесь уместнее использовать приставку псевдо-, а не нео-). Как говорится, Юрий плюнул в душу Григорию, и с тех пор Ревзин последовательно критиковал архитектурную политику Лужкова. И чего он в конце концов достиг? Репутации публичного интеллектуала, одного из наиболее радикальных архитектурных критиков? За это хороших денег, как известно, не платят.
В нулевые голос Ревзина гремел со страниц издания «Коммерсантъ» на всю Москву, обличая псевдоисторический характер новой архитектуры, разрушение городской среды, коммерциализацию и засилье девелоперов, превращение архитектуры в инструмент визуальной нормализации неконтролируемой власти. Но после того, как Юрий Лужков переквалифицировался из управдомов в пасечники, а на его место заступил более молодой и крепкий хозяйственник Собянин, подобная риторика стала не только малооплачиваемой, но и небезопасной. Ревзин смекнул, что время защитников неоклассицизма и историко-культурных инициатив вроде «Последнего адреса» (он весьма деятельно участвовал в этом общественном проекте) безвозвратно уходит и с ульев переключился на пчёл, то есть с архитектуры – на урбанистику. Нынче от него не услышать обличающих речей о разрушении исторической среды столицы, связи московской мэрии с девелоперами или неуместности в центре стеклянных как-бы-зданий, но зато он начал больше писать о российских городах (разумеется, без какой-либо дискредитации), например, о «градостроительном феномене» Нижнего Новгорода. Григорий Ревзин по-прежнему сотрудничает с «Коммерсантом», но уже не сотрясает громогласными памфлетами столичный бомонд, а спокойно наполняет его нейтральным контентом. Все когда-то были жеребцами, так что и Ревзин запомнился в первую очередь былой резвостью – своей войной с капромом. И вершиной пошлости, самым её пронзительным звоном он называл… Центр оперного пения Галины Вишневской, что на Остоженке, дом 25, строение 1. По мнению Ревзина это псевдоклассическое строение не только нарушает исторический облик района, но и вовсе является «апофеозом безвкусицы».
Что же, можно посмотреть на «апофеоз» более внимательно. Построено здание (на самом деле – комплекс зданий, надо ещё учитывать корпуса элитного ЖК «Опера хаус») примерно в 2001 году по проекту… И вот здесь становится за кого-то неловко (вполне вероятно, что за самого себя), потому что автором Оперного центра является статусный архитектор Михаил Посохин (сын статусного архитектора, само собой). Не надо далеко ходить, достаточно доползти до ближайшей википедии, чтобы увидеть основные этапы творческого пути Михаила Посохина и всё понять. От одного только упоминания его проектов голова начинает кружиться быстрее спиннера: резиденция президента в Кремле, реконструкция пешеходной зоны в Камергерском переулке, Патриарший пешеходный мост, реконструкция ЦВЗ «Манеж» и, конечно же, воссоздание ХХС, и ещё много-много другого статусного городского хозяйства. Удивительно, что при таких-то творческих масштабах Посохин всего лишь академик, народный архитектор РФ, генеральный директор ГУП «Моспроект-2» имени своего папы, вице-президент РАХ и член советов при правительстве РФ и московской мэрии, а не премьер-министр и спикер Думы одновременно. Да и по количеству наград сын архитектора серьёзно уступает ещё одному академику (видимо, из-за природной скромности). Так вот чьё творение так рьяно уничижал поклонник русского неоклассицизма и сын лингвиста.
На самом деле, если спокойно посмотреть на «Оперу», то самыми главными проблемами являются не совсем уж архитектурные. Очевидно, что этот нарядный комплекс в позитивных тонах выбивается из общего ряда Остоженки, но при этом своей статусной внешностью одновременно подчеркивает соответствие «Золотой миле». Да, в нарушение правил поставлены слишком большие дома, да, последний сквер на Остоженке прибили, да, растерзан исторический контекст. Всё это так, но само здание центра разве уж настолько апофеозно? Ладно, ордер здесь, гхм, декоративный, но ведь есть и пропорция, и перспектива, и необходимая симметрия, никаких башенок мавританских не накручено, ракушек по стенам тоже не разбросано. И самое главное: функция сразу понятна, здесь не может располагаться бизнес-центр или залы для игры в падел, это явно что-то театральное. И если уж ты взялся громить лужковскую архитектурную политику и её вмешательство в историческую канву Москвы, то будь последователен и воздай должное Собянину. Но нет, мы лучше ограничим сферу интересов урбанистикой. Кажется, у нашего непримиримого критика истёк срок годности.
И вроде бы как плюсы и минусы Посохина творения рассмотрены, но один важный недостаток остался на самый финал разбора, как нож в спину, как нераскрывшийся парашют, как баллон с азотом вместо сжатого воздуха. Чтобы сделать фотографию здания со стороны Кропотки, эффектно захватив в кадр памятник Вишневской, необходимо отойти по улице влево от здания. И вот такой весь из себя статусный архитектор не додумался выставить здание чуть вперёд, чтобы в кадр не лез угол здания с табличкой «улица ОСТОЖЕНКА, 23»…
Комментарии