Московская область, Серпухов, июль 2026.

ГОРОД-ЛУКОВИЦА

Может быть, дело было в затяжном дожде, зависшем над городом, словно НЛО из «Дня Независимости». Или виноваты дела, накопившиеся у служителей за длительный период праведных забот, вынудившие позакрывать на крючья и засовы почти все локации на территории Высоцкого монастыря. А вдруг виноваты те, кто оставлял восторженные отзывы о коллекции Мараевой, нагрев чайник ожидания до кипения? А не всё ли равно, важнее то, что вышло так, как оно вышло, и писать практически не о чем. Так что доклад будет скуп и краток. Хотя, поначалу воскресное путешествие в город павлинов (павлин – маскот Серпухова) складывалось на редкость удачно.

Час и двадцать минут в вагоне, а потом прямо с путей на улицу Советскую и вперёд к первой цели. То есть, цель была уже достигнута, потому что в качестве основного зрелища предполагался сам город. И улица Советская подходит максимально удачно, потому что являет собой практически всю архитектурную историю государства Советского в отдельном взятом населённом пункте по фамилии Серпухов. И никакой эклектики, а всё намазано аккуратными слоями, которые по дороге от вокзала ты снимаешь, как шелуху с луковицы – слой за слоем. Встречает приезжих капром, ставший могильной плитой советскому функционализму-модернизму. Затем в быстром ритме через восьмидесятые наступают панельные семидесятые. Переход на ранние экспериментальные панели с фактурным рельефом предваряет шестидесятые кирпичные, за которыми послушно выступают на встречу приезжим пятидесятые – с псевдоклассицизмом и архитектурными излишествами. Далее – сороковые, переходящие в двадцатые конструктивистские, а заканчивается Советская улица революцией и далее без остановки до первого съезда РСДРП, остановившись на крутом берегу прошлого.

Но архитектура не подскажет вам, чем и как живёт город, а только чем жил. О настоящем приходится догадываться по отдельным деталям, которые могут быть важны, а могут быть всего лишь мимолетной случайностью. В общем, не мне судить, смотрите сами.

Главная площадь города – площадь Ленина, но Ильич там стоит в кепке, одинокий, как Ленин, его почему-то очень жаль и даже фотографировать не хочется. Разумеется, называлась она иначе и главным сооружением на ней был вовсе не одинокий мужичонка в картузе, а церковь. Оное строение было разобрано большевиками и от неё остались лишь фрагменты «замузеенного» фундамента. Странное решение, ну да Отец с ним, с фундаментом.

Куда больше повезло Покровской старообрядческой церкви. По какой-то причине старообрядческим церквям при Советской власти было полегче, чем РПЦ-шным (достаточно вспомнить Никольскую старообрядческую церковь у Тверской заставы, которую не успели построить до революции и достраивали (!) уже при «советах»). Версии можно строить разные, но так или иначе, а Покровская церковь дошла до наших дней в прекрасном состоянии. Как и положено у старообрядцев, гостям они не рады, поэтому зайти внутрь не получилось, но хотя бы вокруг поплясали.

И вот она – жемчужина Серпухова, усадьба Мараевых. Художественный музей, который восторженные путешественницы (почему-то отзывы сплошь от женщин, что может говорить либо о мужской лени, либо об их скептическом взгляде на окружающую действительность) называют «малой Третьяковской галереей». Посмотрев на коллекцию Анны Васильевны Мараевой (купчиха первейшей гильдии, фабрикантша и страстная любительница прекрасного, большевики "национализировали" всё её имущество, а саму купчиху в результате выгнали голой и босой из дома), можно сделать вывод о её несовершенном вкусе и ещё… Кажется, те дамы, чьи отзывы я читал ни разу в жизни не были в Третьяковке. В общем, усадьба Мараевых – это не только собрание скульптуры и живописи, но и набор всякой трудноусваиваемой утвари, порой вызывающей недоумение. Скажем, нахрена козе 100500 ломберных столиков? Анна Васильевна собиралась открыть казино с блэкджеком и шлюхами? Что же до картин, то купчиха любила фламандцев (не самой высокой пробы), итальянщину (тоже не шедевральную) и пыталась фрагментарно дотянуться до чего-нибудь вкусного родного, что у неё время от времени получалось, но в систему не превратилось. На самом деле ничего такого она собой не представляла и никаких фламандцев с итальянцами купчиха, похоже, не любила. Это не её мопед: она эта коллекцию купила целиком и рассматривала, скорее всего, как обыкновенную инвестицию, способную в будущем принести прибыль. Иначе Анна Васильевна не была бы купчихой. После завышенных ожиданий коллекция вызвала легкое разочарование.

Куда большее разочарование вызвали дождь, встретивший нас на выходе из музея, и мужской монастырь Высоцкий, славный двумя Афанасиями – старшим и младшим, двумя первыми игуменами монастыря. На младшего можно полюбоваться воочию (ну, в определённом смысле), ибо кладовка с его деревянным (на мрамор денег пока нет, время непростое, надо потерпеть) кенотафом всегда открыта. Ещё была открыта Покровская церковь: тесная, низкая и тёмная, как пещера Али-бабы. В ней можно было посидеть, обсохнуть и послушать рассказы отца имярек о чудесах святых. Главное было не забыть, как называлась культура, открывающая двери, поэтому постоянно приходилось шептать себе под нос: сим-сим, сим-сим. Прихожане смотрели на меня с уважением. Да, всё остальное было закрыто и на заклинания не поддавалось, в том числе и надвратная Трехсвятительская церковь.

Благо, хоть смотровую площадку невозможно закрыть – ни стен, ни дверей. Но и крыши нет, долго не постоишь. На этом культурная программа была почти полностью закрыта.

Проторенная тропинка по Советской улице обратно к железнодорожному вокзалу добавила ещё несколько штрихов к облику города и его горожан. На этом всё, мини-доклад закончен.

Серпухов