Франция. Аэропорт Париж-Шарль-де-Голль, 2019

ПРЕСТИЖ ИЗ ПАРИЖА

Осень, терминал 2E, аэропорт Париж-Шарль-де-Голль, зона выдачи багажа. Но там, где обычно крутились чемоданы и сумки, на этот раз, виляя худыми бёдрами, вышагивали дамы в импозантных нарядах. Пассажиры открывали рты и забывали про свои баулы, пытаясь понять, что происходит и где они вообще оказались. Нет, всё правильно, никакой ошибки – зал для выдачи багажа, лента транспортера, только вот… 1 сентября 2005 года здесь устроила показ своей новой коллекции модельер из Мадрида Агата Руис де ла Прада. Таким образом багажную карусель использовали впервые в истории гражданской и не очень авиации. Странно, что за многие десятилетия существования аэропортов никто не догадался до очевидной идеи – выставлять на уже готовые подиумы не дурацкие чемоданы, а изящных девушек. Пассажирам же после прилёта что нужно? Правильно, они никуда не спешат и о своих вещах совершенно не беспокоятся, им зрелище подавай. В общем, Шарль де Голль (иногда – просто Шарль, а то и Шарик по аналогии с понятно чем), как называют его русские туристы, или Руасси, как чаще называют его французы, место с соответствующим шармом и тягой к прекрасному.

Тяга до того сильна, что здесь регулярно проводятся спонтанные концерты, коллективные хэппенинги или сольные выступления. И это не говоря о всеразличных съемках, количество которых – около четырёх десятков за год (представляете, какая это морока для служащих аэропорта?). Если вы помните клип на «Beautiful Day» группы U2, то вы помните, как выглядит Руасси, даже если в нём ни разу не бывали. Наглые ирландцы даже на взлётно-посадочную полосу вывалили. К счастью, ни один взлетающий или посадочный не пострадал.

Но счастье не всегда сопутствовало Шарлю де Голлю. Подчас ему сопутствовало несчастье. 25 июля 2000 года сверхзвуковой «Конкорд» выполнял обычный чартерный рейс для немецкой туристической компании по маршруту Париж – Нью-Йорк. Всё шло по плану: лайнер был в полном порядке, экипаж – опытные летчики. Не по плану кое-что пошло у DC-10-30 авиакомпании Continental Airlines, взлетавшего незадолго перед ним. Подумать только, к каким последствиям может привести металлическая деталь, оторвавшаяся от самолёта и никем не замеченная оставшаяся лежать на взлётной полосе. Во время разбега одним шасси «Конкорд» наехал на злополучную жестянку, на большой скорости колесо лопнуло, отлетевший кусок повредил обшивку и вызвал утечку горючего из топливного бака, что немедленно вызвало пожар, один из двигателей отказал, второй продолжал гнать, но подъемной силы не хватало. Огромный факел перемахнул через поля и рухнул на окраине маленького городка Гонесс, врезавшись в отель «Les Relais Bleus». Все сто девять человек, находящихся на борту, погибли, к ним присоединились четыре человека из отеля, которые никуда не летели и лететь не собирались.

Впрочем, подобные катастрофы есть в архиве почти у каждого аэропорта. А вот историей, подобно той, что приключилась с иранским беженцем Мехраном Карими Нассери, похвастаться может далеко не каждый. Даже Стивен Спилберг настолько проникся неожиданным сюжетом, что снял «Терминал» (правда, «сэр Альфред Мехран», как называл себя Мехран Карими Нассери, в фильме стал Виктором Наворски, а Иран превратился в Кракожию). Когда снимался фильм, Мехран всё ещё жил на территории аэропорта (и получал почтовую корреспонденцию по забавному адресу «Торговая зона. Терминал 1. Руасси, Шарль-де-Голль»), хотя его документы были восстановлены, и он мог спокойно выйти в мир. В 2006 году Мехрана забрали в больницу в связи с подозрением на туберкулез. Выйдя из больницы, он стал жить в отеле рядом с аэропортом (на деньги, полученные за экранизацию), но осенью 2022-го не выдержал и вернулся обратно. Той же осенью сэр Альфред Мехран умер на территории терминала 2F. В его карманах оставалось несколько тысяч евро.

Эх, опять грустно получилось, надо о чём-то духоподъёмном, что ли.

Есть у Руасси чем похвастать и в этом направлении. На территории аэропорта, недалеко от входа, рядом с автомагистралью A1 и железнодорожной линией RER растёт уникальное дерево: почти трёхвековой ливанский кедр. Правда, до 2019 года их было два дерева-близнеца, но у одного вышел срок годности и его пришлось спилить. Говорят, что сам Жорж Помпиду, пролетая над районом Руасси, ещё только намечавшимся под аэропорт, попросил сохранить «вон те два прекрасных дерева». И их сохранили, более того – всячески холили и лелеяли. В результате, в 2005 году ассоциация A.R.B.R.E.S. присвоила группе ADP (Aéroports de Paris) знак «Выдающееся дерево Франции», за долгосрочные уход, защиту и сохранение этих кедров.

Изящная и малословная подводка к истории аэропорта закончена, пора узнать её саму. Дело было так.

Сначала было слово. И слово было «Престиж».

Как бы удивительно это ни звучало, но история аэропорта началась… в 1944 году. Именно тогда выпускник Политехнической школы, ставший генеральным секретарем Министерства войны во временном правительстве генерала де Голля (и его одним из ближайших соратников), Ален Бозель написал в записке правительству определяющие ход дальнейших событий слова: «Франция сможет восстановить свой престиж в мире только в том случае, если продемонстрирует, что после катастрофы она по-прежнему способна на значительные материальные достижения международного масштаба». И какое же конкретно «достижение» предложил новый «русский» («русскими» тогда называли французов, которые после начала Французской кампании в 1940 году бежали из Германии «через Россию», т.е. через СССР) временному правительству? О, да, намекая на будущее развитие авиации и наличие вокруг Парижа только двух небольших аэропортов – Орли и Ле Бурже, – Ален предложил построить огромный современный аэропорт на плато Сакле к юго-западу от Парижа. Шарль выслушал его благосклонно, но резонно заметил, что пока говорить об этом проекте рано, поскольку он слишком дорог и амбициозен. Проект-то де Голль отодвинул, но идею не забыл.

Борис Гребенщиков явно заблуждался насчет долгой памяти. Ровно через 20 лет идея обрела материальные черты. Шарль де Голль инициировал и 16 июня 1964 года подписал межведомственный указ о строительстве аэропорта «Париж Норд» (на этот раз в противоположном направлении – к северо-востоку). Регион Пей-де-Франс был выбран потому, что предполагал наименьшее количество сносов (всего одна крупная ферма, о мелких в тот момент не думали) и возможности расширения проекта. Как только об этом было объявлено публично, на болотах раздался вой. Главными источниками звуков, неприятных для столичных ушей, стали муниципалитет Руасси (городок с самого начала строительных работ загадили строительной техникой и прочим мусором) и местные фермеры. И если вторым рты заткнуть удалось достаточно быстро шелестящей купюрой, то дискуссия с первыми вывалилась в общественное пространство и доставила много-много никак не ожидаемых радостей правительству. Очень скоро шумиха доросла до общенационального масштаба, и СМИ разделились на два лагеря – «сторонники прогресса» и «сторонники интересов местного населения». Тем временем к 1969 году закончилась экспроприация последних упирающихся, начались работы.

Ну, как начались. Регулярные случаи саботажа и юридические разногласия с новым департаментом Валь-д'Уаз довели несчастных чиновников до белого каления. Результатом стали законодательные ограничения на строительство в зоне близкой к будущему аэропорту. И самое умное, что в начале 70-х сделали власти – успокоили местных, выдав желающим разрешения на покупку строительных участков в прилегающих территориях. Публика тут же заткнулась, почуяв запах близкой и неминуемой прибыли. Продажа участков шла ходко и аппетитно, с хрустом французской булки. Но есть один нюанс. На все заявки о строительстве на этих участках правительство… ответило отказом. Строительные участки есть, но строить на них нельзя. А к этому времени…

А к этому времени строительство аэропорта уже закончилось и 8 марта (легко запомнить) 1974 года (ровно через 30 лет после предложения Алена Бозеля) состоялось торжественное открытие. Шарль де Голль оставил свой пост в 1969 году, а через год умер, поэтому действующий президент Франции Жорж Помпиду предложил назвать аэропорт именем своего предшественника. Но на открытии (на всякий случай) решил не появляться и отправил туда премьер-министра Пьера Мессмера. Церемония была короткой, по причине, непосредственно связанной с авиацией: страна находилась в официальном трауре по жертвам авиакатастрофы в Эрменонвиле (3 марта DC-10 рухнул с высоты 3500 метров, все 346 человек погибли). Впрочем, церемония не была бы длинной в любом случае.

Сколько раз ни доводилось бывать в Шарлике (как я его называю), столько раз я почему-то страдал там от тесноты. Всякий раз он мне казался то узким, то коротким, то и то, и другое вместе. А тем временем аэропорт Париж-Шарль-де-Голль – самый крупный аэропорт в Европе! По площади он входит в десятку самых крупных аэропортов мира и занимает территорию приблизительно равную трети Парижа. Лицом к лицу лица не увидать, субъективное впечатление обманчиво, но почему-то… Почему-то всё равно, если определять аэропорты односложно, то хотелось бы использовать конечно, слово «престижный», но если Ататюрк – «длинный», то Шарль де Голль – «тесный». Извини меня, Ален Бозель.

Париж-Шарль-де-Голль