Тульская область, село Крапивна, лето 2026.

МУЗЕЙНЫХ ДЕЛ СЕЛО

Когда я слышу слова «внутренний туризм», моя рука тянется… к анатомическому атласу. До всех этих «внутренних органов» добраться порой ничуть не проще, чем до кишечника или поджелудочной железы. Да и содержание… Но всё равно многия и многия продолжают рыться, пытаясь докопаться до души или хотя бы до сердца родной страны, напоминая собой патологоанатомов. Встал на эту склизкую дорожку и я, предложив хорошему знакомому прокатиться до таинственного поселения с детским именем Крапивна, находящемуся с одной стороны не на самой торной туристической тропе, но в тоже время близко к центрам цивилизации. Не сказать, чтобы путь был труден и тернист, но определенные шероховатости имелись (и речь тут даже не о заигравшем новыми огнями бензине). Стоило свернуть с М-2, как мы сразу же оказались на второй беде России. Зато рапсовые поля прекрасно компенсируют любые шероховатости пути своей экстремистской желтизной.

Крапивна – мать городов русских… её, похоже, родила. И произошло это, скорее всего, во глубинах XVI века. Спору нет, странная ситуация получается: роженица в семи сотнях километров от дитяти, да ещё и возраста весьма престарелого. Стоп-стоп-стоп, здесь явно какая-то путаница: Крапивна в Киевской области и Крапивна в Тульской – даже не братья. Так что, надо признать, родила нашу героиню не мать, а самоварная столица. Теперь необходимо разобраться со статусом и за каким вообще ладаном необходимо было катить в Тульскую область через рапсовые поля.

Крапивна сегодня – это село, насчитывающее около тысячи человек, но знавала она времена более славные и нажористые. В XIX веке это был вполне зажиточный купеческий городок с населением около пяти тысяч человек и бурной общественной жизнью, с которой тесно переплетено житие графа Льва Николаевича. В 1917 году пришли сюда послы мирового пролетариата и порешили всех (почти всех) зажиточных горожан. В результате этих социально справедливых действий население сократилось примерно вдвое, а благосостояние – примерно до нуля, зато непомерно выросла сознательность. К 1928 году статус уездного города выглядел смехотворно для поселения в две с половиной тысячи человек, и Крапивна деградировала до скромного звания «село». Но!

Но именно эта деградация, как ни странно, и спасла историческую часть от разрушения, позволив наблюдать купеческий городок почти таким же, каким он был сто лет назад. В Крапивне сохранилось около двухсот строений XIX века. Нет, это не шедевры архитектуры, но это строения, формирующие облик города. Это именно то, ради чего стоит сюда ехать. Это именно то, что не сохранила, например, та же Москва. В общем, даже если бы в Крапивне не было ничего, кроме оставшихся неухоженных (по большей части) низкорослых строений, приехать сюда и походить по рельефным улочкам стоило бы однозначно.

Но в том-то и дело, что помимо т.н. облика есть ещё чему удивляться. В первую очередь – несоразмерности культурологических масштабов территориально-административным. Для села на тысячу человек – пять церквей и четыре музея?! Как это возможно? Да просто поздороваться за руку с каждым крапивнянином и крапивнянкой можно быстрее, чем обойти всё это историческое пиршество. Да, не на всё хватает сил и средств. Скажем, церковь святых бессребреников Космы и Дамиана находится в не совсем товарном виде, но при желании можно понять и простить. А желание почти наверняка появится, если подойти поближе. Или не появится. Но в любом случае история церкви от этого менее интересной не станет.

Начиналось, как водится, с деревянной церкви, которая (согласно летописи) существовала ещё в 1616 году. Ёжики кололись, наблюдая, как быстро изнашиваются деревянные здания, но продолжали питаться кактусами, построив в 1712 году вместо совсем уже окосевшей старой церкви новый храм – опять деревянный. После того, как в 1777 году Крапивна получила статус уездного города, появилась возможность вместо вновь обветшавшего (какая неожиданность) деревянного храма запросить строительство каменного храма. И в 1788 году горожане получили храмозданную грамоту на его строительство. Поэтапно храм принял свой окончательный вид к 1802 году и до 1917 года исправно выполнял свою религиозную функцию вместе с другими тремя приходскими храмами Крапивны. Правда, был нюанс – колокольня. Первоначальная колокольня была выстроена с небольшими недоделками, но ради сдачи основного здания храма приёмную комиссию уговорили акты подписать («А что такого? Здание свою роль выполнять может – молитвы говорятся, псалмы поются, прихожане пасутся.»). Недоделки с каждым годом становились всё больше, пока однажды не обвалилась лестница, а по стене не зазмеилась трещина. Угроза в виде аварийной колокольни буквально нависла над свежепостроенным храмом и 1829 году её, сердешную, пришлось разобрать. Тут же выяснилось, что все средства, выделенные на новый храм, закончились ещё эвон когда, а после 1812 года новых никто не выделял. Пришлось снова писать бумаги, челобитные и составлять бизнес-проекты. В результате успешной эпистолярной работы деньги были получены, и новая колокольня сдана под ключ в 1837 году. Принимала её комиссия куда более принципиальная, так что звонница и по сей день ещё не обвалилась. И это несмотря на то, что в её обвеску вошли пять колоколов общим весом примерно 1.9 тонны.

Увы, но колоколам не довелось провисеть даже несчастную сотню лет. Храм внешне не представлял собой ничего экстраординарного – вполне традиционный провинциальный классицизм, – поэтому новая власть особенно церемониться с ним не стала. Колокола переплавили, а в самой церкви расположили пожарную часть. За это время были полностью утрачены интерьеры, уничтожены росписи и даже изменен внешний облик. Но зачем же колокола снимать? Они отлично могли ещё долгие десятилетия работать пожарной тревогой. Так или иначе, а закончилась история храма беспощадной иронией судьбы – пожаром. Но даже сейчас он является значимой частью исторической застройки Крапивны.

И конечно же, музеи. В краеведческий музей попасть не представлялось возможным, так как здание встало на капитальную реставрацию. В музей со странным названием «Выставочный зал» попасть было куда проще, но не было желания, т.к. стоящая на улице служительница объяснила, что у них сейчас проходит выставка, посвященная традиционным семейным ценностям. Но осмотреть снаружи бывший дом купца Астафьева, в котором разместился выставочный зал, конечно же любопытно – сохранился домик весьма неплохо.

А вот в дом купца Пряничникова зайти всенепременно рекомендуется. Мало того, что в нём находится музей современного крапивненского искусства. Мало того, что в нём располагается небольшая картинная галерея с подлинниками Саврасова, Айвазовского, Левитана и других не менее достойных живописцев (подлинник Айвазовского в Крапивне – это как вертолётная площадка на ботике Петра I). Мало того, что в нём три этажа, на верхнем из которых находятся вещи и элементы интерьера бывших владельцев. Вам ещё расскажут историю города, дома и познакомят с полной интриг тайной купцов Пряничниковых. В общем, в этом музее есть на что с удовольствием потратить время, зрение и слух.

А много ли вы знаете сёл со смотровыми площадками? Да ещё чтобы стационарный бинокль был. Да ещё и ротонда стоит неподалеку (не пришей, не пристегни, но всё равно стоит, родимая, видимо, для поэтических и музыкальных вечеров). Вот именно! Место для площадки выбрано козырное, спору нет, но только на что тут любоваться в бинокль – не очень понятно.

А ведь ещё есть парк (пусть и небольшой). В общем, с досугом в Крапивне дела обстоят не по Сеньке хорошо. Другое дело – работа. Работать практически негде, молодежь из села уезжает, население сокращается. И если совсем недавно официальная статистика считала, что в Крапивне живёт около 1200 человек, то сейчас не доходит уже и до тысячи. Единственное место, которое напоминает собой рабочие места – это… церковь Троицы Живоначальной или попросту Троицкая церковь. Увидеть её невозможно, так как она вся закрыта тряпками и профнастилом, из которых торчит одна труба и много кондиционеров и видеокамер. Учитывая тот факт, что церковь сохранила свои формы и является архитектурным памятником позднего русского классицизма (построена в начале XIX века), можно предположить, что внутри ведутся работы по её восстановлению. Но это вряд ли, скорее повидло делают.

Больше, работать, похоже, негде, да и некому. Лет двадцать село ещё должно продержаться молодцом, а дальнейшие перспективы весьма нерадужны. Можно предположить, что кошек будет больше, чем людей.

Вершина музейного богатства Крапивны – Музей земства и градостроительной истории, расположенный в бывшем здании полицейского управления. Здесь всё по-взрослому и для взрослых. Начиная с музейного магазина, где можно выпить кофе. Экспозиция богата, залов много, выставка снабжена мультимедийным оборудованием и многочисленными материалами об истории края и города. Даже не думал встретить в каком-то там селе интерактивный музей! Можно оплатить полуторачасовой тур по музею с экскурсоводом и с ушами залезть в многовековую (ну, столетия на три-четыре хватит) древность, можно самостоятельно топать от стенда к стенду, листать альбомы с фотографиями и с открытым ртом смотреть на экране рассказ об открытой странице (точнее, о том, что на ней изображено). Сколько же денег и труда потрачено на создание музея! Впрочем, появились деньги не с неба, а благодаря графу нашему, Толстому Льву Николаевичу, который частенько бывал в Крапивне. Лев Толстой не праздным гостем здесь бывал, а исполнял обязанности мирового посредника и члена училищного совета, за что был зело нелюбим местной знатью – повадился сюда лапотников в судах защищать и (виданное ли дело!) обучать голодранцев грамоте! В общем, открытие в Крапивне филиала «Ясной поляны» резко повысило её привлекательность и позволило получать из областного центра средства на реставрацию зданий (те же усадьбы Астафьевых и Пряничниковых) и организацию музеев.

Правда, следует признать, что все эти радости никак не затронули крапивенские дороги и тротуары – их почти нет. Но зато есть центральная площадь (со странным названием Въездная) и элитная гостиница «Лондон».

И безусловный Царь Горы – собор Николая Чудотворца. Симпатичный и противоречивый, стойкий и вместе с тем переменчивый, он являет собой центральную ось, на которой держится Крапивна. Как и положено, на его месте сначала была деревяшка, которая гнила, ветшала и всячески норовила прекратить своё существование, несмотря на многократные ремонты. В середине XVIII века начинается постройка каменных церквей вместо деревянных, ибо сколько можно. Дошла очередь и до Крапивны. А так как церкви строились в основном на средства прихожан (основными инвесторами были крапивенские и тульские купцы), то строительство велось весьма неравномерно. Тем не менее в 1759 году началось строительство каменного храма в честь святого Николая Мирликийского aka Чудотворец, которое продлилось пять лет, явив на свет милого представителя позднего барокко с элементами классицизма – ещё не эклектика, но уже и не трушный стиль. И тут возникает главный вопрос: а автор кто?

Википедия уверяет, что построил собор архитектор Иван Яковлевич Бланк. Народный каталог православной архитектуры сомневается в его единоличном авторстве и выдвигает версию, что проект был кардинально переработан Дмитрием Васильевичем Ухтомским. Сайт Щёкинского благочиния и вовсе называет автором проекта некоего Ивана Барта. Но есть одна проблема: Иван Бланк (или если кому-то больше нравится – Барт) скончался в 1745 году, то есть за 14 (!) лет до начала строительства, когда даже не предполагалось на этом месте возводить каменную церковь. Больше того, в 1940 году Иван Бланк был порот и отправлен в ссылку в Тобольск, откуда после смерти жены вернулся в Москву и проработал оставшееся время в Полицмейстерской управе, ни о каких архитектурных проектах уже не вспоминая. То есть, он провидел на 19 лет вперёд? Почему бы не предположить, что Никольский собор построен по проекту его сына – тоже архитектора – Карла Ивановича? Карл Иванович Бланк этих церквей понастроил – больше, чем Екатерина любовников сменила, а кроме того, он в 1764 году начинает свой крупнейший проект – московский Воспитательный дом, явившийся поворотной точкой от барокко к классицизму. В Никольском соборе как раз и сквозит этот ветер перемен, как бы намекающий, что чаша барокко испита уже почти до дна, наливай, брат, классицизьмус. И было Карлу на момент начала строительства собора 31 год. Но нет, им подавай проекты из склепа. Из семейного склепа, Карл!

Только за последние пару-тройку десятилетий собор несколько раз менял окраску, остановившись после последней реставрации 2020 года на светленькой серенькой, почти голубенькой. Это смотрится очень мило и трогательно, скромно и где-то женственно. Добавьте к этому тот факт, что ограда собора сохранилась ещё с XIX века (а может быть, даже с завода самого Мосолова, о котором как-нибудь в другой раз)… Хотя, подождите, ведь куда интереснее, что сам собор в принципе сохранился ровно в том виде, в котором был построен. Сохранилась не только архитектурная основа, но даже часть исторических элементов убранства и росписей. А всё почему? Да потому что – редчайший случай! – храм ни на день не прекращал функционировать по прямому назначению. Как это удалось – непонятно, но тем не менее. Даже после всех гонений на религию, организованных советской властью, и компании по уничтожению церквей собор не прекращал проводить службы и ритуалы. Может быть, барочная хрупкость растопила сердца и молоты большевиков, но в это верится с трудом. И даже во время оккупации (недолгой) немцами в 1941 году службы продолжались и храм не закрывался. Не закрывался, Карл!

А вот колокольня не может похвастаться таким долгим стажем по весьма уважительной причине: она была построена на шестьдесят лет позже основного объема в 1822 или 1823 году (в эти же годы были достроены два придела) и получилась на вид скромнее и строже основного здания. Известный приём – игра на контрастах. На её фоне собор заиграл дополнительными красками (которые, как уже известно, закончились светло-серым). Но длинная дылда – за 50 метров вымахала, как бы нависая в отместку за свою невзрачность.

Внутри храма оказалась немного сумрачно, снаружи-то посветлее будет, но кто его знает, может, так и планировалось изначально: суровый полумрак и тишина, завеса таинства и тайна покаянья. Но это ровно до тех пор, пока батюшка не начинает призывать паству «Господу помолимся!». Голос разгоняет под сводами притаившуюся паутину, а просветлевшие лица прихожан изгоняют из углов тени. В общем, всё происходит так, как и должно.

Хороший собор, и внутри хороший, и снаружи. Кстати, снаружи его обойти тоже не лишне – можно встретить любопытные детали (например, могилу крапивненского купца, изрядно сподобившегося в помощи строительству). И это будет хороший заключительный штрих знакомства с Крапивной.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Да, очень жаль, что жителей становится всё меньше, что село движется не возвратно в сторону города, а безвозвратно в сторону погоста, но надежда всегда остаётся, а в Крапивне всё возможно. И в качестве символа надежды на выезде аисты свили гнездо прямо над солнечными батареями. Солнце и аист – духовные знаки возрождения.

А материальный знак – строящаяся новая дорога. Возможно, что уже через год по ней поедут в Крапивну организованные подразделения туристов.

Крапивна