Москва, февраль 2016. Музей истории ГУЛАГа

НАЦИСТЫ УНИЧТОЖИЛИ ПАМЯТЬ О РЕПРЕССИЯХ

Из новостной полосы: «Музей истории ГУЛАГа изменит концепцию… Экспозиция охватит все этапы военных преступлений нацистов…» То есть, вместо памяти о репрессиях в музее теперь будут… нацисты.

С 2016 года я всё собирался, мол, надо сходить ещё раз (третий или четвёртый) и нормально пофотографировать залы и экспозицию, чтобы заинтересовать тех, кто там до сих пор не был. Когда в 2024-м его закрыли, я понял, что сопливых надо целовать в приемлемые сроки, но оставалась надежда, что музей постоит в законсервированном виде, а потом (ну, каждый ведь надеется, что будет «потом») его откроют и я ещё успею зацепить это время. Теперь стало окончательно понятно: музей уничтожен. И всё, что у меня осталось из материального – скудные воспоминания и горстка сильно некачественных фотографий. Небогатый актив, но что есть, больше уже не будет. Поделюсь хотя бы этим.

Сложно найти в России семью, которую никак не задели репрессии. Только вот вспоминать об этом сейчас становится всё неприличнее. Оно и понятно: те, «чья работа была когда-то стрелять в спины наших отцов» (как пел Владимир Шахрин из группы ЧАЙФ), нынче в фаворе, почете и уважении. В шквале уголовных дел, заведенных за мыслепреступления, общий вектор на пропаганду правильности политических репрессий разглядеть не составляет труда. Но это вовсе не причина, чтобы забывать своих родных, раскулаченных за козу, сгинувших по доносу соседей, расстрелянных за книгу стихов. Поэтому «помним, любим, скорбим» – лозунг, имеющий и вторую сторону, вопреки государственной ленте Мебиуса.

В Музей истории ГУЛАГа, что был расположен в 1-м Самотечном переулке (ст. м. «Достоевская»), никаких очередей не было, телевидение не занималось его агрессивной рекламой, и престижные автомобили туда косяками не приезжали. Может быть, каждое третье воскресенье месяца (когда вход в музей был бесплатный) людей там бывало побольше, но вряд ли посетителям приходилось стоять в очереди, как это обычно случается при посещении концлагеря Аушвиц (в Освенциме и рядом), дома Анны Франк (в Амстердаме) или Дома Террора (в Будапеште). Однако, сам факт того, что такой музей вообще существовал, изрядно удивлял. 

Первым делом обращало на себя внимание даже не здание – ворота. Тогда, в 2016-м, они еще резали глаз случайному прохожему. Вот только «колючки» явственно не хватало.

Вход в музей – 300 рублей. Добро пожаловать, ГУЛАГ начинается с дверей. В начале экспозиции расположена коллекция тюремных и лагерных дверей, заботливо сохраненных в почти аутентичном состоянии. Вся остальная атрибутика лагерного быта тоже присутствует. Это позволяет сразу проникнуться тем фактом, что юмористов в органах не наблюдалось, и вряд ли может быть что-то более серьезное, чем лагерь. Разве только смерть.

Экспозиция была выстроена грамотно, логично и понятно. В хронологическом порядке. Здесь многое напоминало о том, что нынешние деятели старательно пытаются вычеркнуть из памяти. Вот, например, открытка-напоминание для современных коммунистов, крестящихся в церкви. И этот плакат – никакая не «ужасная ошибка», а принципиальная позиция Коммунистической партии (будь атеизм не воинственным, может быть, это был бы вообще единственный положительный момент в их идеологии).

Все этапы ГУЛАГа рассмотрены подробно, но особенное место (естественно) уделялось Большому Террору – двум годам репрессий: 1937 и 1938. Смотрелась выставка очень убедительно, в первую очередь благодаря беспристрастным фактам, основанным на документах. Это не домыслы, не логические выкладки, не разумные расчеты или интерпретации, а голые факты, на каждый из которых есть документ. За два года было арестовано более полутора миллионов человек. Из них более шестисот тысяч были расстреляны. Расстрельные списки попали в руки Хрущева энд компани в 1954 году, но только через два года он использовал их в своей речи о культе личности Сталина. Все эти списки (начиналось с двухсот человек на список, но очень быстро дошло четырех тысяч) составили одиннадцать томов. Одиннадцать томов фамилий, навсегда вычеркнутых из жизни. На каждом списке от двух до пяти подписей членов Политбюро.

Несколько любопытных наблюдений. Калинин списки не подписывал. Удивляет, что Ежов подмахнул только восемь списков. И еще больше удивляет, что Вождь И Учитель уступил пальму первенства Молотову. За каждой подписью стоят тысячи жизней, а внешне – это всего лишь безобидные числа рядом с портретами.

Мультимедийность не обошла музей стороной. Вообще, по своему формату музей истории ГУЛАГа смотрелся весьма современно, слегка уступая в многообразии использованных технологий лидерам иммерсивности. Но зато здесь было много фактуры, глубины и последовательности. Состоящий из большого количества фрагментов, документов, фильмов, музей давал весьма цельное представление об истории ГУЛАГа. Даже обычный кирпич (из Соловков) способен был предстать краеугольным камнем, сутью, зерном и изюминкой.

Отдельный привет любителям искать причины бед за океаном на стенде «дела врачей». Давняя история странных взаимоотношений с союзниками как бы намекает, что ничего нового в конце фильма не будет. Но реплика Виноградова следователю была, конечно, прекрасна, спору нет. Безрассудна, но прекрасна.

Каждый час в большом зале демонстрировалась видеоинсталляция. Каждый четный час был отведен для показа неба над Чукотским лагерем под хорал на музыку американца Сэмюеля Барбера «Agnus Dei». Садишься, втыкаешься в экран, погружаешься в музыку, и… такая тоска берет за душу.

Вот, кстати, еще одна важная черта: в музее не было экспонатов, которые бы вызывали чувство физиологического ужаса или отвращения, никакой расчлененки, штабелей трупов, костей из раскопок. Оказывается, можно рассказывать обо всем и без столь критичных для психики подробностей.

Сдержанность в подаче фактов – это еще одна деталь, делавшая музей весьма убедительным. Например, для эпизода, связанного с похоронами Отца народов, была смонтирована небольшая (даже тесная) комнатка, на стены которой постоянно проецировались людские толпы. Войдя туда, ты сам словно бы оказывался в толпе: того и гляди затрут. А перед входом – только табличка, сухо извещающая о еще четырех сотнях погибших (он даже после смерти сумел утащить за собой столько людей, сколько хватит на знатный бой). Сдержанность соблюдалась и в интерьере.

Вот так и шли немногочисленные посетители от начала до конца выставки, оставляя под ногами страшную историю ГУЛАГа – оборотную сторону ленты. Они всё ещё помнят.

Начинался музей с дверей, а закончился, как и положено, стенкой.

Пли!

Музей истории ГУЛАГа